Алла Деревянко: «Хочу быть не идеальным, а нормальным учителем»

Почетный работник общего образования Российской Федерации, учитель истории и обществознания лингвистической гимназии №6 Пензы Алла Деревянко в прошлом году была удостоена почетного звания «Народный учитель Пензенской области», получив удостоверение №1. Сотрудники Института регионального развития встретились с ней и попросили рассказать о себе, поделиться мыслями о российской системе образовании и многом другом.

— Алла Викторовна, в декабре 2020 года вместе с вашей коллегой из школы №9 Сердобска Еленой Мичкасовой вам первым в регионе присвоили звание «Народный учитель Пензенской области». Как складывался ваш профессиональный путь? 

— Я уже 38 лет работаю в сфере образования. Причем в одном и том же учебном заведении. Хотя пыталась уйти в несколько лет назад в Институт развития образования (ныне Институт регионального развития Пензенской области – прим.редактора), но не отпустили из гимназии. Поэтому работала в двух местах. Правда, недолго, всего год. В институте была интересная, живая работа с учителями, что меня и привлекало — не бумажная работа.

В это время мы с коллегами устраивали так называемые педагогические десанты в районы. Я выезжала туда еще и самостоятельно, пропагандировать технологию дебатов – как можно устраивать диалоги с детьми, учителями. Тема для меня была интересная и в педагогических десантах участвовали большинство нынешних директоров, завучей, которые тогда были учителями, а также сотрудники института — Надежда Васильевна Стромакова, Ольга Викторовна Зацепина и другие.

— Что это за десанты? 

— Мы делились своим опытом с коллегами, проводя уроки в районных школах. Демонстрировали традиционные и нетрадиционные методики, проводили открытые уроки либо мастер-классы. Ведь не всегда такая информация доходит до школ в отдаленных районах области, поэтому была хорошая практика для учителей, достаточно живой обмен мнениями.

То есть мы показывали, к примеру, как провести урок истории, обществознания в районной школе, как можно построить командную игру, построить технологию дебатов на уроках истории.

Что самое интересное, меня сподвигнул к этому мой ученик Степан Яшин. В 2002 году он поступил в один из вузов Саратова, откуда и привез технологию дебатов. Так совпало, что нам тогда поступила книжка по этому вопросу. Преподавание – это субъективный подход каждого учителя, поэтому я адаптировала, создала программу, разработала технологию, написала серию презентаций и стала проводить дебаты с детьми.

Мы успешно играли в командные игры. Причем в этом принимали участие представители духовной семинарии, с которой мы сотрудничали около двух лет. Мы к ним ходили, они – к нам. Это было интересно, особенно когда одного возраста семинаристы и гимназисты обсуждали какие-то темы с разных точек зрения: на проблемы взаимоотношений в обществе, на обучение, любовь, мировоззрения. На протяжении двух лет мы очень тесно сотрудничали с семинарией, за что большое спасибо нынешнему митрополиту Пензенскому и Нижнеломовскому Серафиму, который тогда был преподавателем в семинарии и помогал нам организовывать дебаты. Семинаристы очень его ценили. У нас были запоминающиеся дискуссии.

— Как история и все остальное сочетается с тем, что у вас лингвистическая гимназия?

— Я заканчивала историко-филологический факультет Пензенского педагогического института, и у меня специальность называется «преподавание истории, обществознания и английского языка». В начале двухтысячных годов у нас даже были уроки, когда я детям предлагала отвечать по истории на английском языке. Я давала им тему, они готовили сообщение к обсуждению. Поэтому лингвистический компонент включался в преподавание истории.

Кстати, в этом учебном году мы запланировали провести в одиннадцатых классах дебаты по социальным темам на английском языке. В этом примут участие и дети, и учителя по английскому языку. Собственно говоря, это очень хорошая отдушина.

— То есть несмотря на высокое звание, продолжаете учиться? 

— Учиться никогда не поздно. Такое удовольствие получаешь от гибкости ума, когда изучаешь что-то новое. Я детям обычно говорю: «Вы знаете, в моем мозгу происходит прессование того объема материала, который появляется, а у вас мозг достаточно «пушистый» и «веселый». Так что учите».

К тому же учеба – это возвращение к юности, детству. Азарт появляется. Этому и коллеги помогают. Я стараюсь во всех молодежных программах участвовать. Когда в прошлом году готовилась к конкурсу «Учитель года», то я самой возрастной была в этом отряде, где мы зажигали, выступая на сцене.

Мне три раза довелось побывать в Высшей школе экономики – один раз ездила на конференцию и два раза на стажировку с детьми и самостоятельно. Это очень хорошо воздействует на мозги, потому что когда собирается группа учителей из разных регионов и решает какую-то задачу, то получается очень интересный вариант проектной деятельности. Опять же неформальный. Это рождение идеи, обмен мнениями. На подмосковной базе Высшей школы экономики нас учили новой методике преподавания истории, новым взглядам на мир, жизнь, включая разного рода анализы. Допустим, рассматривали эпохи тоталитаризма, демократии через архитектурные сооружения того периода времени.

Либо это может быть вариант контент-анализа, когда анализируются публичные выступления ведущих политических лидеров. По построению речи, тех или иных терминов в речи политика можно определить, какие проблемы решает государство на данном этапе и чем эти проблемы вызваны. Занятия проходили с восьми утра и до одиннадцати вечера с двумя небольшими перерывами. Очень устаешь, но это такой взрыв мозга… Причем отмечу, что я хочу быть не идеальным, а нормальным учителем. Идеальный – это где-то там. А нормальный должен быть здесь, рядом… Когда мы заканчивали в одиннадцать часов вечера учебу, а потом уже по своему желанию обменивались мыслями, презентациями, это было жутко интересно.

— Это серьезная аналитическая работа…

— Очень серьезная, она помогает в профессии. И такая работа должна быть в каждом регионе. Это живой диалог, он помогает осознавать, что проблемы есть у всех и их приходится решать.

— Как вы сейчас преподаете историю?

— Еще несколько лет назад было так: когда идешь в гости, лучше не говорить, что преподаешь историю. Потому что история — отчасти политическая наука. Как бы то ни было, учитель истории представляет интересы государства. И я детям об этом говорю на уроках. Я не имею права отойти от той государственной программы преподавания, которая существует. Поэтому у меня нет большого расхождения между моими мыслями и тем что я преподаю. Если это появится, мне не будут верить.

С другой стороны, я говорю детям: «Я не навязываю вам свои мысли. Но должна вам объяснить закономерность развития истории, уникальность исторического развития. А политические пристрастия вы формируйте сами, анализируя и рационально походя к этому». Иначе получится как у Ключевского «История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков».

Когда в прошлом году были все эти молодежные выступления в рамках протестного движения и детям нужно было сказать «Не ходите», я тогда в классе сказала: «Если вы проанализировали программу этого оппозиционера, программу государственной политики, выявили негативные моменты, сделали для себя выводы, что этого делать нельзя, вы точно рационально идете за этого человека. Вы знаете, что он может сделать, вы можете это аргументировано доказать – тогда вы можете идти. Если вы действуете по принципу «Баба-яга против», то можете ли вы предположить, чем для вас это может закончится, если произойдет революция? А что дальше? Я жила в эпоху революции в девяностых годах и возвращаться туда не хочу».

Если в этой ситуации запретить им, то лишить себя кредита доверия. А если пустить, то взять на себя ответственность за негативные последствия. Поэтому в данной ситуации нужно объяснить 16-17-летним, чем все это может обернуться для них. Я разговариваю со старшеклассниками как со взрослыми. Для меня ребенок становится соратником, сотрудником. Это реально так. Потому что, наверно, работая в школе, я ощущаю себя старшеклассницей и ставлю себя в ситуацию старшеклассницы: а как я себя повела бы в той или иной ситуации.

— Как вы считаете, наше образование движется в правильном направлении?

— В двухтысячном году у нас вводилась концентрическая система образования. Она предполагает, что весь курс истории заканчивается в девятом классе. В советское время в десятом-одиннадцатом классах начиналось повторение изученного курса. Для учителей уже 20 лет назад было понятно, что нерационально внедрять концентрическую систему. Содержание предмета истории с годами не уменьшается, часы сокращаются, а ответственность и требования возрастают. Под это перестраивались учебники, количество часов и все остальное. Для детей это была очень большая нагрузка.  Приходилось приспосабливаться. И вот уже лет пять, как мы возвращаемся к старой, линейной системе. Хотя более 15 лет нам научно обосновывали, что нужна концентрическая. Теперь говорят другое.

Что касается ЕГЭ, ОГЭ и так далее. Сам принцип ЕГЭ правильный. Он дает позитив для поступлений, универсальность. Но от учителя с точки зрения ФГОС и историко-культурного стандарта требуется, чтобы дети понимали, рассуждали, строили логическую цепочку. До сегодняшнего дня, пока не ввели новые варианты, экзамен опирался исключительно на знания: что, где, когда и почему. Много было противоречий, субъективности в оценке. С этих позиций ЕГЭ не показывал те возможности и знания, которые нужно было преподавать на уроках. Надо было успеть с детьми за отведенное время выучить даты, имена и прочее.

В новом варианте ЕГЭ добавили вариативную часть всеобщей истории, которую очень сложно сопоставить и выучить, как историю России. Поэтому ЕГЭ как альтернативный вариант я приемлю, но нужно возвращать устный экзамен.

В свое время ректор МГУ Виктор Садовничий сказал, что если он сдавал бы ЕГЭ, то не поступил в вуз. Потому что ему при поступлении помог решить задачу по математике наводящий вопрос экзаменатора.

— Достаточно ли уроков отведено на Великую Отечественную войну? 

— Считаю, вполне достаточно двадцати уроков из шестидесяти восьми, отведенных на первую половину истории двадцатого века.

— А в детстве вы мечтали быть учителем? 

— Нет. Хотела стать артисткой. В школе я была руководителем культмассовым сектором, входила в комитет комсомола. В восьмом даже пела с ансамблем. Мы с подругой организовывали разного рода мероприятии, и, вообще, школьная жизнь была интересной. 23 февраля, 8 марта и другие праздники своими силами организовывали.

Кроме того, я занималась в драмкружке в ДК имени Кирова, в главных ролях играла. Там у нас был замечательный педагог Иван Антонович Иванов, который начинал свою деятельность до революции и готов был помочь мне с поступлением…Но моя мама сказала: «Никуда!». И в этой ситуации я сделал выбор. Представила, что учитель – это театр одного актера. Всегда есть публика.

К тому же я училась школе номер 29, и у нас была замечательная учительница по истории Татьяна Федоровна Ковалевская, которая повлияла на меня. Я решила, что лучший предмет, который мне нравится, это история. Так и пошла поступать в педагогический институт. Я даже набрала на полтора балла больше за счет английского, по которому получила пятерку. А по истории получила четверку, потому что не сказала, что на шестом съезде РСДРП (б) поднимался вопрос о явке Ленина в суд.

Когда получила диплом, то страшновато было идти в школу. Потому что от тебя ждут, что ты 40 минут будешь действовать. Учительский опыт нарабатывался постепенно. Что самое интересное, меня и моего мужа направили сюда, в эту школу (это теперь она гимназия). А когда пришла работать сюда, то школу закрыли на капремонт. И мне пришлось нелегко – мужа забрали в армию, ребенку год и три месяца… Работала в двух школах, так как учащихся распределили между тремя учебными заведениями. А с ноября мне еще дали классное руководство. Утром нужно было идти 58-ю школу, где были старшие классы, а затем во вторую смену в 29-ю школу. Так было на протяжении двух лет.

Но со своим классом мы проводили творческие вечера, ходили в турпоходы, выезжали на колхозные поля, так как в эпоху перестройки еще нужна была помощь селянам. Со вторым моим выпускным классом мы с ними ставили «Юнона и Авось». Это было серьезно: когда ребята пели, зал плакал. Причем ни нормальной техники, ни условий тогда не было. Родители приносили в школу байковые одеяла, чтобы затемнить окна. Лампочки на софитах были по 100 ватт, чтобы освещать главных персонажей. Ребята пели все вживую, хорошо танцевали.

— Не жалеете, что не стали артисткой?

— А я и сейчас ставлю спектакли. Если бы вы пришли на наше представление, вы ни за что не сказали, что играют непрофессионалы. В этом году мы ставили «Женитьбу Бальзаминова». И не просто так, по Станиславскому.

— Из ваших учеников артистами кто-то стал?

— Да. Сейчас один заканчивает школу-студию МХАТ. Ведь мы занимались интересными постановками — «Когда казаки плачут», по фильму «Формула любви», «Миллион в брачной корзине». А в этом году мы будем ставить комедию «Иван Васильевич меняет профессию». Правда, ребята еще не знают. Приходите на последний звонок – увидите.

— Что бы вы пожелали коллегам ? 

— Прежде всего, любви. Потому что она должна окружать человека для того, чтобы он мог творить. Здоровья, чтобы любить и быть любимым. Это самое главное. А что касается профессии, то чтобы она приносила удовольствие, была неплохим заработком, потому что нам приходится работать «от» и «до». Чтобы хватало времени на семью, на супругов, которые у учителей просто герои и вынуждены соглашаться с тем, что у нас много времени уходит на работу и детей. Хочу пожелать того, чтобы работа было более рационализирована. Так как что-то иногда не успеваешь, а плохо делать не хочется.

Использован материал с сайта Института регионального развития Пензенской области.